Книга Лавренев Борис - Рассказ о простой вещи. Эта книга из раздела Драма

ил  и  учился  в
Париже, в Сорбонне.
   Он сидел против Леона, прямой, поблескивающий глазами, и тихо говорил
о Париже, вспоминал дымные сады Буживаля, в которых умер Тургенев,  шум-
ные коридоры факультета de belles lettres, где провел три чудесные года.
   Леон Кутюрье кивал головой, со своей стороны поминал парижские  весе-
лые уголки и упорно подливал поручику вино. Но поручик пьянел  медленно.
Он только еще больше выпрямлялся с каждой рюмкой и бледнел.
   - Да, это было прекрасное время нашей Франции, -  со  вздохом  сказал
Леон, - а теперь огонь Парижа померк. Проклятые боши достаточно разреди-
ли парижан, и сейчас Париж город тоскующих женщин.
   - Вы давно из Парижа? - спросил поручик.
   - Не очень! В прошлом году, как раз в бошскую революцию. И мне  стало
очень грустно. Веселье Парижа - траур, и сердце Франции под крепом.
   - Да, грустно, - процедил задумчиво поручик и внезапно спросил. - Мои
беспутные приятели сказали, что вы приехали за вашей матушкой?
   Леон Кутюрье вздохнул.
   - О, да! Как ужасно, господин лейтенант, и я даже не знаю, где ее мо-
гила. Какие звери! Чего хотят эти люди? В  варварской  азиатской  стране
водворить социализм? Безумие, безумие! Мы имеем пример нашей Великой Ре-
волюции. Ее делали величайшие умы в стране, которая всегда была светочем
для человечества. И что же? Они отказались от социализма, как  от  бесс-
мысленной утопии. А у вас?.. О, мой бог! Социализм у  калмыцких  орд?  И
эти звери не щадят женщин! О, моя мать! Я слышу, она зовет меня  к  мще-
нию!
   - Да, да. Ее расстреляли в чека?
   Кутюрье кивнул головой.
   - Вы теперь понимаете, какая отрада для меня, что этот негодяй  арес-
тован!
   - Дай папиросу, французик, - мяукнула неожиданно кошечка, свернувшая-
ся на коленях Леона. Ей было скучно слушать незнакомые слова.
   - Я с большой нежностью вспоминаю Париж, - сквозь зубы выговорил  Со-
болевский, - это было лучшее мое время. Молодость, энтузиазм и  чистота!
Я любил литературу, э