Книга Петров Михаил - [Сыщик Гончаров 20.] Гончаров и портрет дьявола. Эта книга из раздела Детектив

ьевич. — Униженно улыбнувшись, он показал мне
ряд замечательно гнилых зубов.  —  А  что делать,  если жизнь такая.  Как у вас
дела?
          — Нормально,  пойдем ко мне в кабинет, хоть отогреешься. Чаю горячего
выпьешь.
          Едва он зашел в  салон,  как мои девчонки наморщили носы и прикрылись
платочками, настолько густ и насыщен был его дух.
          Мои дела к тому времени начали поправляться, и я решил сделать доброе
дело.  Во-первых,  отправил его в баню,  а когда он вернулся, то обрядил во все
новое, начиная от трусов и кончая кожаной курткой. Потом повел в ресторанчик и,
как следует накормив,  спросил, как он докатился до такой жизни. Смешно, Костя?
Сам я сейчас на него очень похож...
          — Не отвлекайся,  — одернул я его.  — Мне кажется,  здесь есть за что
уцепиться.
          — Слушаюсь, командир, — усмехнулся Герберт. — И ты знаешь, что он мне
ответил?  Он  сказал мне те  самые слова,  которые я  изрек совсем недавно.  Он
сказал,  что от сумы, как от тюрьмы, зарекаться нельзя. В общем, как я понял из
его рассказа,  плохая опустившаяся жена выгнала хорошего мужа за  то,  что он с
ней не  пил и  был равнодушен к  ее мерзким подругам.  Насколько я  мог судить,
скитался он с  самого начала осени,  и  никаких перспектив у него не было.  И я
рискнул — предложил ему работу в моем салоне ночным сторожем. Работа непыльная,
теплое помещение, оборудованная кухня плюс ко всему зарплата тысяча рублей.
          Он всплакнул:
          —  Герберт Васильевич,  если вы  это серьезно,  то  я  вас в  задницу
поцелую.
          — Если хоть раз увижу на работе пьяным, выгоню в шею.
          — По рукам, — ответил он и в ту же ночь вышел на дежурство.
          —  Как  он  справлялся  со  своими  обязанностями?  —  поморщился  я,
пережевывая горькую кожицу лимона.  —  Были ли нарекания со стороны персонала в
его адрес?
          — Если и были, то к его прямым обязанностям никакого отношения они не
имели.
          — И все-таки. Расск