возле небольших зарослей у холмов. Деревья давали укрытия на расстоянии, и
лагерные костры не горели, чтобы не выдавать их позиций. Также не было слышно
песен великой армии, все по возможности было тихо. Пехотинцы ходили взад и
вперед, докладывая о вражеских позициях, и осторожно высматривали шпионов. Но
Эльрика и его имррирцев не окликнули, когда они въехали, потому что альбиноса и
его людей было легко узнать, и было хорошо известно, что страшный мельнибониец и
его наемники выбрали помощь Юишиане.
Эльрик сказал кузену:
- Мне лучше всего выразить свои соболезнования королеве Юишиане, не вспоминая
наших старых связей, я не хочу, чтобы она знала об исчезновении моей жены, иначе
она сможет попытаться помешать мне. Мы просто скажем, что я прибыл помочь ей из
дружбы.
Кузен кивнул, и Эльрик оставил его заниматься разбивкой лагеря, в то время как
он сам направился в палатку Юишианы, где его с нетерпением ждала высокая
королева.
Когда он вошел, в его глазах было скрытое выражение чего-то приятного, что было
и прошло. У нее было тяжелое чувствительное лицо, начинавшее выказывать признаки
старения. Груди у нее были большие, а бедра шире, чем помнил Эльрик. Она сидела
в высоком кресле, и стол перед нею был усеян боевыми картами, пергаментом,
чернилами и перьями.
- Доброе утро, Волк, - сказала она полуулыбаясь, что было одновременно
язвительным и вызывающим. - Мои разведчики докладывали, что вы едете сюда со
своими наемниками. Это приятная неожиданность. Вы оставили свою новую жену и
вернулись к легким удовольствиям?
- Нет, - сказал он. Он снял свой тяжелый дорожный плащ и бросил его на скамью. -
Доброе утро, Юишиана. Ты не изменилась. Я подозревал, что Селеб Каарна дал тебе
глоток воды Вечной жизни перед тем, как я убил его. - Быть может, так. Так ты
женился?
- Конечно, сказал он в тот момент, когда она приблизилась, и он почувствовал
тепло ее тела.
- Я разочарована, - она улыбнулась и пожала плечами. Раньше |
