агнул
ему хвост, -- каждое воскресенье, в Парке Культуры, в шахматном
павильоне. Там были Сергей Иваныч, потом Костя, потом такой
Толик.
-- С суставом?
-- Ага.
Ребров убрал фотографии в конверт.
-- А можно я бинокль возьму? -- спросил Сережа.
Ребров покачал головой:
-- Это невозможно... На сегодня хватит. Завтра поговорим о
толстяке и о ребрах. Иди посмотри мультфильмы.
Мальчик поднял крокодила над головой и вышел.
На ужин Ольга приготовила телятину с тушеной айвой и
жареным картофелем. Выпили бутылку шампанского. Ребров ел и пил
молча. Штаубе рассказывал о почтовых голубях и о своем плаванье
по Волге на теплоходе "Максим Горький", После мороженого с
орехами и чая Ребров закурил, устало провел рукой по лбу:
-- Что ж... спасибо, Ольга Владимировна. Пойдемте к
Воронцову?
-- Да, да! -- встрепенулся Штаубе, вытирая губы салфеткой.
-- Пойдемте, а то поздно, и вообще... не хорошо.
-- Генрих Иванович, -- Ольга показала на плавающую в
стакане с водой головку.
-- Да, да, -- Штаубе вынул головку и осторожно вложил себе
в рот. Все устали из-за стола.
-- Идите, я приду, -- Ольга закурила, направляясь на
кухню. Ребров, Штаубе и Сережа прошли в темную комнату,
расположенную рядом с кухней. Все четыре стены в комнате были
заняты полками, тесно заставленными консервами, спиртным и
другой провизией. Посередине пола была крышка погреба, запертая
на задвижку. Ребров оттянул задвижку, открыл крышку. Из темного
люка хлынул запах человеческого кала. Люк был затянут
металлической решеткой. Ребров взял с полки электрический
фонарь, посветил в люк:
-- Андрей Борисович, добрый вечер.
На дне глубокого бетонного мешка заворочался человек. Он
был без ног и без правой руки и лежал в собственных
испражнениях, густо покрывших пол бункера. На нем был ватник и
какое-то тряпье, все перепачканное калом. В |
