обще редки, но на Земле она
встречалась куда чаще. Ещё одно обстоятельство, которое я не мог не
обдумать - это было ли положение вещей таким же, будь на Марсе болезней
больше. Я пришёл к выводу, что нет. Мне думается, что я прав.
Знаю, я учёный, но не философ - я предпочитаю мысли действие. Пример
Кенд-Амрида глубоко повлиял на меня, и я чувствую, что должен взять на
себя труд объяснить, почему именно я предпочитаю общество Марса обществу
Земли. Марс, конечно, не совершенен - и наверное, именно потому-то я и
нашёл свой истинный дом на Марсе. Ибо там людям преподавался урок слишком
упорной попытки добиться совершенства. Там люди уважали прежде всего
человеческую индивидуальность. Уважали не только сильного, но и слабого
тоже, потому что сила и слабость присутствуют в большей степени во всех
нас. Это обстоятельство больше, чем что-либо иное создаёт того, кого мы
называем слабым или сильным.
И это - часть причины, почему я возненавидил то, чем стали жители
Кенд-Амрида.
В конечном итоге, наверное, это должно было разрешиться в состязании
умов и мечей. Но вы должны знать, что мой мозг вступил в поединок раньше
руки, державшей меч.
И если Марс - место, более предпочтительное для меня, чем Земля, то вы
должны понять, почему. Причина в следующем: обстоятельства добрее к Марсу,
чем к Земле. На этой планете мало болезней, а население достаточно
невелико, чтобы позволить каждому человеку стать самим собой.
Итак, человек с неподвижным лицом открыл дверь и посторонился, дав
возможность нам пройти.
Я удивился, увидев ещё одного обитателя маленькой камеры, снабжённой
четырьмя нарами. Он не походил на Одиннадцать, но в его глазах было что-то
затравленное, заставившее меня вспомнить о враче, встреченном нами.
- Он не хорош для других, - сказал наш провожатый. - Но это
единственное место для вас. Не говорить с ним.
Мы ничего не сказали, войдя в камеру и наблюдая, как за нами закрыли
дверь. Мы услышали как упал засов и поняли, что |
