Книга Поляков Юрий - Повести. Эта книга из раздела Драма

 Афанасьева,  пел
остросексуальные частушки  и однажды уморил  общественность, сообщив исконно
народную классификацию достоинств мужского имущества: "щекотун" - "запридух"
- "подсердечник" - "убивец". С тех  пор Иванушкина так и прозвали  - Убивец.
Он  тогда  канал  под  пейзанина   и  показательно  презирал  всех,  имеющих
московскую  прописку. "Вам-то,  столичным,-  причитал  Убивец полудурашливо-
полусерьезно,- все  само  в  рот  лезет.  Опять-таки  ЦПКиО  имени Горького,
гастроном имени Елисеева, метро имени Кагановича... А попробуйте-ка  в школу
за  десять  верст по первопутку побегать... В страну знаний! Волки:  у-у-у!"
Валера, ходивший в школу через дорогу, в самом деле начинал себя чувствовать
зажравшимся  барчуком  или,  как выражаются в  армии,  человеком  Московской
области, сокращенно - ЧМО.
     Только   потом,   через   год-два,    совсем    случайно,    подмахивая
характеристику,  он узнал: жил Убивец в приличном районном  центре, родитель
его работал ни много ни мало директором крупного мясо-молочного комплекса, а
мать начальствовала во Дворце культуры. Элита, правда, уездная...
     Спать  расходились  обычно часа  в два-три, а  в семь  уже  вскакивали,
умывались  ледяной водой  и,  вибрируя  от  утреннего  холода,  расталкивали
невменяемо-сонных студентов,  которые  втихаря тоже колобродили всю ночь.  И
ведь ничего:  завтракали и, как выражалась Надя, бодренько отходили  в поля,
трудились,  а  вечером  все начиналось сначала.  А теперь вот поспишь вместо
положенных восьми часов, скажем, шесть,  и целый  день  скрипишь так, словно
тебя палками отвалтузили.
     На   правах  сокафедренника  каждую  ночь  Чистяков  провожал  Надю  до
"бунгало", раскланивался и с протокольной учтивостью пожимал на  прощанье ее
прохладную руку.
     Мысль  о  том,  что  она  снова   может  одним   недоуменным  движением
освободиться от  его вахлацких объятий, заранее вгоняла  Валеру  в  краску и
парализовывала все желания. Наде  в ту пору нра