ву. Ляля, в свою очередь, тонко раскрутила князька на
игру, и он сам не заметил, как просадил в "блэк джек" пятьдесят тысяч
баксов.
- Хорошая у тебя, Ваня, агентура, - хмыкнул Чернов, - и что дальше было?
- А ничего. Нодарик, хоть и князь, с деньгами расставаться очень не
хотел. До слез. Вот Калашников его и пожалел, вроде как простил. Теперь
человек Голубя ходит в должниках у казинщика. И от Ляли оторваться не может.
Влюбился. Тоже, говорят, до слез. Калашников его и в этом понял, Ляле отпуск
дал, чтобы князь не скрипел зубами, когда она свой стриптиз перед публикой
танцует. Все это держится как бы в секрете и от Голубя, и от Лунька.
- А наезд? - спросил Чернов.
- Наезд был до того, как Нодарик появился в казино. Знаешь, аккуратный
такой наездик, без стрельбы и мордобоя. Просто разговор. Мой один человечек
присутствовал. Я ведь Голубя давно пасу, все думаю, пора ему, сизокрылому, в
родную голубятню. - Кузьменко сладко, по-кошачьи, зажмурился. - Вот тут, на
этой мокрухе, я и раскручу его, сердечного.
- Это вряд ли его работа, - пожал плечами Чернов, - зачем ему? Вот князек
Нодарик - да, ему Калашникова заказать при таком раскладе в самый раз. Да и
заказывать необязательно, мог сам шлепнуть из кустов запросто. Ну ты как,
Ваня, едешь или нет? Я тебе все-таки советую погодить, не лезь ты сейчас к
балерине.
- Пожалуй, ты, Женя, прав, - ответил майор, немного подумав, - просто
азарт у меня. Очень хочу Голбидзе зацепить. Давно хочу... Ладно, поехали.
Пусть балерина отдыхает пока.
За окном светало. Катя знала, что не уснет. У нее перед глазами стояло
мертвое лицо Глеба. Она еще чувствовала на ладонях его кровь, еще слышала
негромкий хлопок из кустов. Было странно, что короткий звук выстрела может
так долго держаться в ушах, сливаясь с гулкой тишиной квартиры.
Катя загасила сигарету, включила чайник. На ней был теплый махровый
халат, шерстяные носки, но все равно кол |
