Книга Олдридж Джеймс - Дело чести. Эта книга из раздела Боевик

жон, - напомнили они Квейлю.
   Квейль кивнул головой и встал. Он спросил Лоусона, можно  ли  ему  тоже
принять ванну. Лоусон, продолжая писать, рассмеялся и сказал:
   - Валяйте!
   Квейль принял ванну, вытерся последним  сухим  полотенцем,  бросил  все
полотенца в корзину и стал одеваться. Лоусон уже кончил печатать, когда он
вышел из ванной.
   - Сегодня вылетали? - спросил Лоусон.
   - Да.
   - Удачно?
   Квейль запнулся.
   - Не беспокойтесь, - сказал Лоусон, - все равно цензура не пропустит.
   - Мы должны остерегаться неточностей, - сказал Квейль. - Мы  сбили  две
"Савойи".
   Этот белокурый американец понравился Квейлю с первого  взгляда,  как  и
Квейль ему.
   - Много у вас возни с цензурой? - спросил он.
   - Да, она проклятие этой войны.
   Квейль натягивал летные сапоги.
   - Как вы ладите с греками? - спросил его Лоусон.
   - Ничего. Ладим вполне. Нам не приходится иметь с ними много дела.
   - Странный народ, - сказал Лоусон. Он  сложил  лист  бумаги  пополам  и
вставил копирку. - Такой стойкости я еще не видал. Идут  в  бой  с  голыми
руками. Но... боже мой, ни малейшего намека на порядок.
   Квейль улыбнулся.
   - Сейчас они  слушают  Метаксаса.  Думают,  что  он  сумеет  установить
порядок. Им нравится порядок, если они находят его в готовом виде.  Но  по
существу они всей душой ненавидят Метаксаса.
   - А англичане? - спросил Квейль.
   - Ну, это совсем другое дело! - начал Лоусон, но  заметил,  что  Квейль
поддразнивает его, - он не ожидал этого от Квейля, - и рассмеялся.
   - Хотите пройтись со мной? - спросил он.
   - С удовольствием. Куда вы идете?
   - На почтамт.
   - Что вы там будете делать? Сдадите телеграмму?
   - Именно. А потом за нее примется цензура.
   Квейль рассмеялся.
   - Ко мне цензоры относятся довольно снисходительно, - сказал Лоусон.  -
Я иногда приглашаю их в ресторан.
   - Вы явно стакнулись с греками.
   - Не поймите меня ложно. Мне нравятся греки. Я хотел бы познакомить вас
с одним