ызволить из беды, сделать так, чтобы они приходили к ней
чаще; и порывы эти определялись, в свою очередь, ее личной симпатией,
уменьем видеть серебряные нити и лунные лучи и способностью разгадывать
тайны и находить ведущие сквозь чащу тропинки. Эти лунные лучи и
серебряные нити являли ей по временам то, что в юдоли ее казалось
счастьем. И хотя все это нередко бывало расплывчатым и неясным - и в этом
была то ли неизбежность, то ли особая милость судьбы, - ей все же
доводилось, глядя сквозь все открывавшиеся вдруг трещины и щели
поражаться, и прежде всего тому, что, как оно ни бывало сдобрено, бередило
самое больное место ее души, - золотому дождю, падавшему вокруг, но так,
что ни одной крупицы этого золота не приходилось на ее долю. Это до самого
конца оставалось каким-то чудом - те огромные суммы, которые ее
благородные друзья имели возможность тратить для того, чтобы еще больше их
получать или даже жаловаться своим благородным друзьям, что им не на что
жить. Удовольствия, которые они сулили друг другу, могли соперничать разве
что с теми, от которых они отказывались, а коль скоро на то лишь, чтобы
договориться между собою, они расточали такую уйму денег, то она даже не в
силах была представить себе, каковы же те радости, вся дорога к которым
вымощена одними шиллингами. Иногда ее охватывала дрожь при мысли о той или
другой даме, на месте которой при всех обстоятельствах _ей хотелось бы
быть_. Вполне возможно, что ее самоуверенность, ее уязвленное тщеславие
были чудовищны; конечно же, ей часто приходила в голову дерзкая мысль, что
сама бы она распорядилась этими деньгами намного лучше. Но вообще-то
говоря, самым действенным утешением для нее была возможность видеть и
сравнивать с ними мужчин, иначе говоря, безупречных джентльменов, ибо у
нее не было ни малейшего интереса к их ничтожным и жалким подобиям и, уж
во всяком случае, ни капли сострадания к л |
