боро (*15), и шляпа на ней a la Гейнсборо, с великолепным
страусовым пером, затеняющим ее безмятежные английские глаза. И одета она
в темно-зеленое платье, "таинственное, дивное" (*16), сверху донизу
расшитое изящными узорами, цветами и какими-то невиданными птицами;
спереди оно гладкое и в обтяжку, а на спине застегивается на длинный ряд
крупных, мерцающих, переливающихся пуговиц. В Англии происходит явный
ренессанс художественного вкуса и чувства прекрасного - это очень меня
занимает. Уж если дюжина каких-то пуговок на женском платье способна
навеять сладкие грезы (donner a rever, как говорят французы)... Я уверен,
что в недалеком будущем мы станем свидетелями великого эстетического
возрождения, и первые его огни заблещут в Англии, на удивление остальному
миру. Я чувствую, что нашел бы на Британских островах немало родственных
душ и встретил бы полное понимание.
Эта англичанка, с ее природной грацией, облегающими одеждами,
браслетами и амулетами, с ее вкрадчиво-угловатой походкой, с чем-то
средневеково-романтическим в облике и манере одеваться, эта пленительная
Эвелин Вейн (не правда ли, какое прелестное имя?) - подлинное произведение
искусства. К тому же она весьма и весьма женственна (elle est bien femme,
как говорят французы) - она проще, мягче, полнее, завершеннее обеих
американочек. Говорит она мало - но как сладостно ее молчание! И эти
стыдливо потупленные глаза-фиалки, эта широкополая шляпа, бросающая легкую
тень на безмятежное чело, это дивное, скользящее, прилегающее, узорчатое
платье!.. В общем и целом - очаровательное, нежное создание. При ней
состоит ее братец - красивый, как молодой бог, сероглазый и светловолосый.
Он тоже до того картинен, что так и просится на полотно.
V
Миранда Хоуп - матери
26 сентября
Не волнуйтесь, пожалуйста, из-за перерывов в моих письмах. Я иногда
подолгу не пишу - не потому, что со мно |
