все
средства, какие только знает медицина, Буржа скончался. Ни за одним королем
не ухаживали так, как ухаживали за ним. Да, Бьяншон, я делал неслыханные
усилия, чтобы вырвать эту жизнь у смерти. Мне хотелось, чтоб он получил
возможность взглянуть на дело рук своих; хотелось выполнить все его желания,
хотелось выразить до конца то - уже не повторившееся в моей жизни - чувство
благодарности, которое наполняло мое сердце, хотелось затушить тот огонь,
который жжет меня доныне!
Буржа, мой второй отец, умер у меня на руках, - продолжал, помолчав,
Деплен, заметно взволнованный, - он оставил завещание, по которому все его
имущество переходило ко мне; это завещание написали ему в конторе по
составлению бумаг, и помечено оно было тем самым годом, когда мы поселились
вместе на улице Роган. Этот человек был образцом простосердечной веры. Он
любил богоматерь так же, как любил бы свою жену. Хотя он и был страстно
верующим католиком, он ни разу не сказал мне ни слова о моем неверии. Когда
болезнь его приняла опасный оборот, он просил меня ничего не пожалеть, чтобы
обеспечить ему помощь церкви. Я заказал для него на каждый день обедню за
здравие. Часто, по ночам, он говорил мне, что боится судьбы, ожидающей его
за гробом: ему казалось, что жизнь его была недостаточно праведной. Бедняга!
Он трудился с утра до ночи. Если есть рай, кто мог быть достойнее его, чем
этот человек? Он принял последнее напутствие церкви, как святой (ведь он и
был святым); его смерть была достойна его жизни. Только один человек шел за
его гробом: это был я. Похоронив своего единственного благодетеля, я
задумался над тем, как смогу я отплатить ему за все, что он сделал для меня.
Семьи, друзей, жены, детей у него не было. Но он был верующим, у него были
религиозные убеждения - имел ли я право оспаривать их? Он робко заговорил со
мной однажды о заупокойных обеднях; он не хотел навязывать мне такого
обязательства, дум |
