ые к борту
колесницы. Как когда-то, став Ерекозе, я вдруг обнаружил, что умею
обращаться с оружием и скакать на лошади, досконально знаю каждую деталь
своего снаряжения, будто никогда и не снимал его, так и сейчас
почувствовал, что работа с колесницей для меня совершенно привычна.
Теперь колесница ехала гораздо быстрей, но сохранять равновесие стало
труднее.
Прошло довольно много времени, когда, миновав все изгибы ущелья, я
увидел, что оказался на другом конце горной цепи.
Гладкие скалы плавно переходили в кристаллический берег, на который
вяло набегали волны вязкого моря.
Кое-где горы уходили в море, и я видел остроконечные вершины, торчащие
из воды, которая, наверное, гораздо солонее, чем даже Мертвое море в мире
Джона Дакера. Низкие коричневые облака, затянувшие полнеба, казались
порождением этого моря. Темные кристаллы на берегу были абсолютно
безжизненны, и слабый свет маленького красного солнца с трудом пробивался
сквозь мрак.
Это и есть, наверное, край мира и конец света.
Не верилось, что здесь может быть что-то живое - люди, звери или
растения.
А тем временем медведи уже добежали до берега, и кристаллы захрустели
под колесами. Однако медведи не остановились, а резко повернули на восток
и понесли колесницу вдоль берега темного отвратительного океана.
Хотя здесь было теплее, чем во льдах, меня бил озноб. Воображение
услужливо рисовало образы чудовищ, которые могут обитать в водах этого
ужасного моря, и людей, способных тут жить.
И тут из мрака до меня донеслись голоса. Голоса людей. И вскоре я их
увидел.
Они ехали верхом на гигантских животных, передвигавшихся с помощью
сильных мускулистых плавников. Спины животных резко переходили в широкие
хвосты, благодаря которым они удерживали равновесие. Сначала я удивился,
но потом понял, что в ранние периоды эволюции эти животные назывались
морскими львами. У них все еще |
