рянный народ - Сары-Камышская
впадина пуста.
- Я поеду, - согласился Чагатаев. - Что мне там делать? Социализм?
- Чего же больше? - произнес секретарь. - В аду твой народ уже был,
пусть поживет в раю, а мы ему поможем всей нашей силой... Ты будешь нашим
уполномоченным. Туда послали кого-то из района, но едва ли он что сделает
там: кажется, не наш человек...
Затем секретарь дал Чагатаеву подробные, тщательные инструкции,
командировочную бумагу, и Чагатаев попрощался.
Он задумал плыть на родину вниз по Амударье, сев около Чарджуя в
каюк.
На ташкентской почте он получил письмо от Веры. Она писала, что
ребенок ее приближается на свет, он уже думает что-то внутри ее тела,
потому что часто шевелится и бывает недоволен.
<Но я ласкаю его, я глажу свой живот и, согнувшись лицом ближе к
нему, - писала Вера, - говорю: <Чего ты хочешь? Тебе там тепло и тихо, я
стараюсь мало двигаться, чтобы ты не раздражался, - зачем ты хочешь уйти
из меня?..> Я привыкла к нему, все время живу с ним как с другом, как
хотела жить с тобой, и рождения его я боюсь - не потому, что мне будет
больно, а потому, что это будет начало разлуки с ним навек, и его ножки,
которыми он сейчас стучит, спешат уйти от матери, и они будут уходить все
дальше и дальше - по мере его жизни, пока мой сын не скроется совсем от
меня, от моих заплаканных глаз... Ксеня тебя помнит, но скучает, что ты
далеко, не скоро приедешь, даже ничего не известно. Не умер ли ты уже
где-то?>
Чагатаев послал Вере открытку, что он целует ее и Ксеню - в ее
разноцветные глаза, и пройдет недолго, как он приедет, когда он сделает
счастье среди одной земли.
4
Из Чарджуя в Нукус собирались идти с кооперативными товарами четыре
каюка. Чагатаев не стал пользоваться своим правом командированного
человека, потому что это право слабо признавалось, а нан |
