их самых кавказцев не могу: они там в грош нас не
ставят и здесь хозяева. Я пацанчика-то
нарочно не словил.
Мы присели на скамейку посреди двора, закурили, и, подумав, что
вступление можно считать завершенным, я
кивнул на кротовский дом:
- Говорят, оттуда недавно два трупа вынесли?
- Было дело.
- Убийство или как?
- А вот это, гражданин Гончаров, дело пятое. И вводить вас в курс дела
мне не позволено. Кто вы, собственно,
такой?
Пришлось выложить свою не совсем кристальную биографию. И напомнить о
моем последнем нашумевшем деле,
из-за которого я стал безработным. Он, очевидно, что-то слышал об этом, потому
что сразу как-то подобрел и даже
зауважал.
- Так вы тот самый? Молодец, молодец. Я тоже когда-то начинал
следователем, да там нашему брату ходу не дают.
Ладно. Кому нужно чужое горе? У вас у самих проблем полон рот. Что по старику,
то это, конечно, инсульт, хватил удар, а
когда падал, добил себя окончательно. Гримасы у таких на лице часто бывают.
- А что по бомжу?
- Здесь налицо убийство необычное. Мало того, что ему скрутили шею,
будто куренку, еще и в пояснице
переломили хребет. Заметь, не палкой или ломом перешибли, а аккуратно
переломили, будто спичку. Следов не было.
Наверное, убийца его оформил на площадке, а на чердак только закинул, сам в пыль
не наступая. Взломал дверь и
зашвырнул труп подальше.
- А что известно об убитом?
- А ничего, никаких документов у него не было. На момент убийства был
трезв, наколки отсутствуют. Одет был в
брюки финского производства, очевидно костюмные, очень грязные, но не
обтрепанные. Серая рубашка тоже грязная и
тоже новая. В карманах брюк расческа, носовой платок и сто с лишним рублей в
кармане сорочки. Смерть наступила с
шестого на седьмое, ночью, так же, как у старика Кротова. Никто его не знает, и
таковой в розыске не значится. Вот и все,
Константин Иванович, чт |
