тельствующую о добром нраве.
- Там лошадь снаружи, Ричард, ее надо бы растереть, почистить и накормить.
Позаботишься об этом?
- Позабочусь... только наброшу на себя что-нибудь.
Он, двигаясь еще сонно, налил два кувшина эля, выставил на стол тарелку с хлебом
и сыром.
- Могу подать еще яблоки, - добавил он, - если вы не станете спрашивать, откуда
они взялись.
Пока мы ели, он отправился в конюшню, а когда вернулся, Том заметил:
- Ричард, тут могут случиться всякие расспросы, так нам не хочется никаких
разговоров, что мы тут проезжали.
- Не похоже на то, чтоб я вдруг стал разговорчивым, Том, но мне хотелось бы,
чтоб вы задержались на денек. Тут обнаружился неподалеку отличный кусочек
мореного дуба, который может принести несколько пенни, но мне для этого
понадобится пара-другая крепких рук.
Такие находки случались время от времени, и для бедного человека найти мореный
дуб было все равно что выкопать клад. Большие деревья, захороненные века назад
то ли провалом земли, то ли подъемом уровня моря, лежали под толстым слоем
торфа, отлично сохраненные им, и если немедленно распилить их на брусья или
доски, становились немалой ценностью для нашедшего. Но если дерево оставить
валяться открытым, древесина сгниет, так что работу надо делать сразу, а потом
уже дать доскам как следует высохнуть на воздухе.
- Том, а что, все эти разговоры насчет осушения болот - правда?
- Правда. И когда их осушат, тут будут самые лучшие пахотные земли на все
королевство.
- Ну да, - буркнул Ричард, - только ловля угря пропадет и птицы уже столько не
будет. Мы сейчас совсем неплохо живем без всякого осушения, гусь на столе когда
только захочешь, угри и щуки хоть для еды, хоть на продажу, а наши делянки хлеба
ни один сборщик налогов не сыщет. А если болота осушат, сюда понаедут чужаки.
Говорят про нас, мы, дескать, народ дикий и законов не признаем, и воняет от нас
нашими болотами, но зато мы свободные люди - и такими нам лучше оставаться. А
как джент |
